Секретный план Гитлера по нападению на СССР

В преддверии 70-летия нападения гитлеровских войск на Советский Союз в Германии вышла в свет новая книга немецкого историка Рольфа-Дитера Мюллера под названием "Враг на Востоке. Тайные планы Гитлера о войне с СССР в 1939 году".

В ней, основываясь на впервые обнаруженных или забытых в архивах вермахта документах, ученый приходит к выводу, что нацистская Германия планировала нападение на Советский Союз еще в 1939 году, пишет Die Welt.

Историк по-новому трактует обстоятельства, ставшие поводом к началу Второй мировой войны. До этого большинство исследователей склонялись к мнению, что первоначальное нападение на Польшу, с которого ведется отсчет Второй мировой, был рискованным, но закономерным шагом в планах Гитлера. Сначала ему нужно было укрепить восточную границу, разбив сопротивление слабого противника, а затем направить все силы на Запад.

После того, как западные страны падут, Гитлер, как предполагалось раньше, и собирался направить удар против Советского Союза, чтобы расширить "жизненное пространство".

Между тем военный историк Мюллер приводит доказательства того, что главной целью Гитлера всегда была победа над Советским Союзом. Он цитирует слова Гитлера, сказанные им 11 августа 1939 года и приводимые в пересказе швейцарского дипломата и комиссара Лиги наций в Данциге Карла Буркхарта: "Все, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад слишком туп и слеп, чтобы понять это, я буду вынужден договориться с русскими, разбить Запад и потом, после его падения, собрать все мои силы и направить их против Советского Союза".

NEWSru.com

Адольф Гитлер: Враг №1 (2010)

http://www.youtube.com/watch?v=lo2PYEWuZsA

http://video.yandex.ru/users/almonah3/view/9/#hq

Исторический процесс [07.09.2011]

http://www.youtube.com/watch?v=oJPpYo5VxBs

Гитлер был еврейским нацистом

http://www.youtube.com/watch?v=hiw5P6vGDvc&;feature=player_profilepage

Коловрат ТВ. Тени прошлого. Выпуск первый.

Почему Адольф Гитлер распорядился уничтожить все копии документального фильма "Победа веры" 1934 года? Почему этот фильм не показывают ни в одной стране мира и в наши дни, несмотря на то, что это уникальный архивный документ? Что в этом фильме говорит Адольф Гитлер в своей предвыборной речи, о чем предпочитают умалчивать все политики мира? Какие интересы преследовала Германия и правящая партия и как они пересекаются с интересами современных партий ведущих держав мира? Об этом и многом другом в первом выпуске новой программы интернет-канала kolovrat.tv - "Тени прошлого".

http://www.youtube.com/watch?v=3S9lTENARfI

Гитлер как проект англо-саксонской геополитики.

№05 (68). Май 2012

 Термин «геополитика» после Второй мировой войны стал почти запретным в Германии, его, как правило, ассоциируют с фашизмом, нацизмом, ставят в один ряд причин развязывания германо-фашистского нашествия. Фигура одного из наиболее выдающихся геополитиков мира, генерала Карла Хаусхоффера выглядит почти зловещей, тем более, что планировалось привлечь его к Нюрнбергскому процессу, и только самоубийство генерала позволило подобного избежать.

  Советская сторона, кстати, на привлечении К. Хаусхоффера к суду не настаивала. Однако англичане «стояли насмерть», требуя посадить Хаусхоффера на одну скамью с главными нацистскими преступниками. Естественно, англичан поддерживали американцы. Карл Хаусхоффер, понимая, что будут судить не только его, как «идеолога» теории расширения жизненного пространства для немцев, но прежде – немецкую классическую геополитику, а косвенно - всю школу континентальной геополитики, принял решение прибегнуть к пистолетному выстрелу в висок.

 Так в чем же виновна немецкая геополитика, формировавшаяся талантами Г.Ф. Гегеля, Э. Геккеля, Ф. Ратцеля, Р. Челлена, К. Шмитта и др.? Главной фигурой среди них в качестве геополитика выступает К. Хаусхоффер. Но так ли повлиял отставной генерал на решения Гитлера и высшего руководства третьего Рейха о развязывании мировой войны? Не предмет этой статьи подробно вдаваться в историю и сущность геополитики как научной теории и политической практики, рассмотрим лишь её прикладное значение во Второй мировой войне. И для начала отметим ряд следующих моментов. Геополитика есть слияние в едином процессе политики и пространства во всем его многообразии.

 Геополитика всегда сопровождает развитие и политические процессы государств, империй и цивилизаций. Однако не всегда государства (особенно тоталитарные) следуют выводам и логике геополитики. Порой геополитику побеждает идеология, религиозная и иная мистика, что и случилось с нацистской Германией. Ведущие геополитические школы (русская, немецкая, англо-саксонская) состоят в конкурентных противоречиях между собой и сильно влияют на реальную политику государств и коалиций. Континентальные (русская и немецкая) школы, как и государства, входящие в ареал континентального мира, могут взаимодействовать и быть в тесном долговременном союзе в противостоянии морской (англо-саксонской) геополитической конструкции. С морской цивилизацией (Британия и США, прежде всего) у Германии и России, а сейчас и у Китая, заменившего СССР в геополитическом противоборстве, основательных долгосрочных союзов быть не может: они непримиримые соперники (смертельные враги). «Дружить» могут только по интересам, временно, на период совпадения таковых.

 В преддверии Второй мировой войны геополитическая ситуация в мировом раскладе сил динамично изменялась, мир оставался европоцентричным, однако, геополитическая структура мира была неустойчивой. Но в политических процессах ведущие мировые игроки чётко придерживались сущности своих геополитических концепций, доктрин, стратегий. Сущность мировых процессов определялась следующими факторами:

• Запад по-прежнему определял формирование основных мировых процессов, но он сам был разобщён, базировался на двух цивилизационных матрицах: англо- саксонской и романо- германской, имел разнонаправленные смыслы жизни и векторы внешнеполитической стратегии;
 
• на мировую арену активно выходил новый глобальный субъект, в лице «мировой закулисы» (финансово-промышленный капитал в союзе с политическими и военными элитами Запада), целевой установкой которого стала мировая власть финансового капитала;
 
• Советский Союз сохранил и укрепил российскую государственность, наращивал военно-экономический, идейно-духовный и интеллектуальный потенциалы. Провозглашённые в 1917 году тезисы об освобождении трудящихся масс и колониальных народов от эксплуатации, о строительстве государства и социальной организации нового типа распространялись по всему миру и находили широкую поддержку;
 
• массовая эмиграция русской интеллигенции на Запад (прежде всего в Европу) вдруг выявила в глазах западного обывателя огромную духовно-интеллектуальную силу, которая накопилась в России и которая значительно превосходила по своей мощи западный дух и интеллект, проявились особость русского характера и всечеловеческая устремлённость, о которых европейцы ранее не подозревали;
 
• несмотря на серьезные проблемы в СССР, ниспровержение прежней властно-сословной системы, в Советской России сохранились и развивались русская традиция, скорее языческого, чем христианского типа, великая русская культура, наука, военное дело. И, подчеркну особо, проявлялась на практике сущность русской геополитики, впитавшей в себя отрицание западнического поклонения, и конструирование евразийского, а затем и славянского миров (течения славянофилов и евразийцев).
 

 Принципиальным отличием от западной геополитической практики на советском (евразийском) пространстве явилось выстраивание союза народов, но не государств.

 Ещё один фактор взбудоражил немцев, французов и англичан – рост славянского населения в Европе. В 1810 году доля славян (включая европейскую часть России) составляла не более одной трети, в 1910 г. - 42 %, в 1938 г. – 46 %, к 1950 г. должна составить не менее 50%. В 1938 г. немецкий философ В. Шубарт делает вывод: «Грандиозное событие, которое готовится, - это восхождение славянства как ведущей культурной силы. Возможно, кому-то это режет слух, но такова судьба истории, которую никому не дано остановить: грядущее столетия принадлежат славянам». В Европе же, по мнению В. Шубарта, «возникают симптомы культурной усталости, пресыщенности, духовных падений. … Европейский континент охватывает нарастающее беспокойство». Ни Европа, ни Америка не могли предложить человечеству новых философских идей, новой формы мироустройства и социальной структуры общества, программы развития народов мира. Большевики, развивая мессианскую традицию русской геополитической мысли, предложили: новый смысл жизни, новую философию международных и человеческих отношений, новый тип государства, иной, чем на Западе архетип человека. Другой вопрос – методы решения этой грандиозной задачи в условиях жёсткого (непримиримого) противостояния мировоззренческих и идеологических платформ. Они, безусловно, заслуживают внимательного и объективного исследования и осуждения.

 Выдающийся русский мыслитель Н.Я. Данилевский в работе «Россия и Европа» (1871 г.) сделал ряд удивительных выводов, в том числе:

• Европа исторически враждебна России и славянским народам;
 
• историю человечества «делали» культурно-исторические типы (выделяет 10 таковых, причём европейские народы не в числе первых), каждый из которых развивает одну-две стороны культурной деятельности: еврейский тип развивал религию, греческий – искусство, римский – политику, романо-германский – науку и экономику;
 
• славянский культурно-исторический тип (православно-славянская цивилизация – Л.И.) призван реализовать особую миссию в судьбе человечества, а именно – развивать одновременно все стороны человеческой деятельности: религиозность, политическую справедливость и творческую свободу, науку и искусство, создание гармоничного общественно-экономического строя, «что не удалось всем предшествующим типам культур».
 

Этот тип, по мнению Данилевского, ещё не проявил себя во всей полноте» и находится в стадии становления. Основой его должен стать русский народ и его культура. Именно славяне, с русскими во главе, призваны обновить мир, найти для всего человечества решение исторических проблем. Главную отличительную черту русского человека Н.Я. Данилевский видит в приоритете общественного над индивидуальным, в его стремлении быть полезным всему человечеству. А разве Ф.М. Достоевский не говорил о всечеловеческой сущности русского человека? Не менее интересно мнение Максимилиана Волошина, известного русского поэта, не воспринявшего революцию 1917г.:

Мы вправе рассматривать совершающуюся революцию как одно из глубочайших указаний о судьбе России и о её всемирном служении.

 Вторая мировая война вновь, как это бывало не раз в истории, призвала русский народ вместе с другими советскими и славянскими народами исполнить своё мессианское предназначение. Носителем же этой всечеловеческой миссии является особый архетип русского человека. По-моему, эту черту точно выразил после войны генерал де Голль: русский человек не может чувствовать себя счастливым, если где-то творится несправедливость.

 Существовавшие ранее архетипы европейского (прометеевского и готического) человека (гармоничный, героический, аскетический, мессианский) стали вырождаться еще в эпоху Реформации. На смену им приходятиные типажи: человек зоологический (человек-зверь), воспитанный геббельсовской пропагандой, человек либеральный (человек, не обремененный ответственностью перед обществом), человек экономический (человек - потребитель, индивидуалист), человек эгоистический (британские традиционалисты). Эти архетипы людей формировали политику западных государств. В СССР активное продолжение и развитие получал архетип «человек - личность», характерный и традиционный для славян. Этот архетип объединял в себе четыре начала: гармоничное, героическое, аскетическое, мессианское, что в полной мере проявилось в годы войны. Разнородность архетипов, их несовместимая противоположность и формирование на всём евразийском пространстве русского архетипа также мотивировали Запад к войне против СССР. И. Сталин и советское руководство настойчиво объединяли все народы СССР в единый образ, прототипом которого были А. Невский, А. Суворов, М. Кутузов, былинные богатыри. Уничтожение славянского архетипа человека стало одной из задач плана «ОСТ», утверждённого Гиммлером 12 июня 1942 г.. В нём предусматривалось уничтожение 30 млн. русских, белорусов, украинцев, выселение из захваченных территорий до 71 млн. человек, в том числе 85% поляков, 65% украинцев, 75% белорусов, 50% чехов.

 Но вернёмся к К. Хаусхофферу и к немецкой геополитике. Что же предлагала геополитическая мысль Германии, и в какой мере прислушивались к ней нацисты? В самых общих чертах попытаюсь изложить её сущность. Завершение эпохи геополитических открытий, колониальное освоение целых континентов, развитие капиталистического способа производства (машинного, прежде всего) привело к сжатию мирового пространства, потребовало радикального увеличения объёмов природных ресурсов для промышленности, выбросило на улицы миллионы безработных людей. Эти обстоятельства вынудили государства мыслить глобально и искать пути своего выживания в новом мире, перспективы развития. Геополитика была призвана найти ответы на возникшие проблемы. Искали ответы и немецкие исследователи. Первым мощно на мировую ситуацию взглянул Г.Ф. Гегель, раскрывший социальную сущность различных цивилизаций:«…земледельцы, населяющие равнины, способны к регулярному кропотливому труду, заинтересованы в поземельной собственности и развитии правовых отношений», «Особая миссия у морских народов […]: если низменность прикрепляет человека к земле, благодаря чему он становится зависимым в бесконечном множестве отношений, то море выводит его из этих ограниченных сфер», «… море призывает человека к завоеваниям и разбою…».

 Ф. Ратцель предложил концепцию «государство – живой организм», требующий в своем развитии новых пространств. Немецкая нация и германское государство, развиваясь, как и любой биологический организм, нуждаются в новых территориях. Р. Челлен обосновал необходимость расширения жизненного пространства за счёт более слабых соседей. При этом он не исключал применение силы (крылатая фраза Р. Челлена: государство не должно напрасно носить меч). Но о войне с Россией немецкие теоретики от геополитики речи не вели. К. Хаусхоффер развивал идеи больших пространств за счет союзов близких по цивилизационным признакам государств. И главным противником Германии и других континентальных стран он считал англо-саксов – Англию и США. С целью успешного противостояния «цивилизации моря», К. Хаусхоффер считал необходимым союз с Россией. Геополитик считал союз Германии с Россией главным стержнем германской внешней политики. Рапалльский мирный договор 1922 г. рассматривал первым шагом на пути к мощному евразийскому союзу, основу которого являют Россия и Германия. Его, пожалуй, с полным основанием можно отнести даже к евразийцам. В своих работах по теории больших пространств к союзникам он также относил Японию, «морскую державу с континентальным типом мышления», и Китай. Япония, по его мнению, необходима континентальному блоку для борьбы с Англией и США на океанских театрах военных действий. Поддержал К. Хаусхоффер, как и другой его современник и также известный немецкий геополитик К. Шмитт, подписание пакта «Молотов – Риббентроп» в августе 1939 г. Оба расценивали это событие как шаг от конфронтации Москвы и Берлина, возникшей после прихода Гитлера к власти в Германии, к сближению.

 «Только идея Евразии, воплощаясь политически в пространстве, даст нам возможность для долговременного расширения нашего жизненного пространства… Евразию невозможно задушить, пока два самых крупных её народа – немцы и русские – всячески стремятся избежать междоусобного конфликта, подобного Крымской войне или 1914 году: это аксиома европейской политики… Последний час англосаксонской политики пробьёт тогда, когда немцы, русские и японцы соединятся». Так говорил Гомер Ли».

 Так что англичанам и американцам было за что не любить немецкую геополитику и лично Карла Хаусхоффера. Да, немецкая геополитика по своей сути, подталкивала германскую элиту к насильственному расширению «жизненного пространства», как за счет соседей, так и путём передела колониального мира. Аншлюс Австрии, захват Чехословакии, операции на африканском континенте, и даже война против Польши, соответствовали геополитическим предначертаниям Германии. Но гитлеровское окружение взяло на вооружение скорее не геополитические концепции своих классиков, а теоретические разработки расологов и мистические воззрения специалистов из Аненербе, пытавшихся найти древнеисторические артефакты арийской особости и божественного предназначения немецкой нации. Но эта «божественность» заключалась в реализации своего превосходства над другими народами, их подчинении или уничтожении. А фюрер уверовал в свою исключительность, провидческий дар, воспринял как истину вывод мистиков, что он – инкарнация Карла Великого. Ну а далее в политику и военную стратегию вмешались «копье Лонгина», «чаша Грааля», и т.п. Даже музыка Вагнера. Политика превратилась в шабаш ведьмаков и шарлатанов. К началу Второй мировой войны места геополитике в определении политической стратегии Германии практически не осталось, а заключённые с СССР соглашения явились фикцией и прикрытием внезапного удара.

 В условиях мистического безумия гитлеровской камарильи ожидать какого-то следования логике геополитики было бы слишком наивным. Однако следует отметить, что германский генералитет сохранял разум, серьёзно осваивал военную стратегию и готовил вооруженные силы к сражениям. То же самое можно сказать о руководителях оборонно-промышленного комплекса Германии. Но и они верили фюреру, как последней надежде в освобождении от унижений версальского мира и возрождении немецкого духа. В головах генералов и промышленников доминировали дух реванша и отмщения. В первую очередь это относилось к англичанам и французам, но и к русским отношение было отнюдь не дружеским: генералы помнили, чьи армии оказали решающий вклад в победу Антанты. Геополитике в этом слое места также не находилось.

 И ещё один важный момент, способствовавший неизбежности войны между Востоком и Западом: чёткое следование англосаксов своей геополитике - геополитическим концепциям Х. Маккиндера и А. Мэхэна. Принцип британской стратегии «разделяй и властвуй» активно работал не только на колониальном пространстве, но и в Европе, да и в англо- саксонском ареале. У. Черчиль и вся британская элита, их американские союзники-конкуренты в качестве первейшей задачи ставили недопущение советско-германского союза и, особенно, оси Германия – СССР – Япония. Такую конфигурацию они считали смертельно опасной для англосаксонского мира. Поэтому, когда Гитлер и его окружение взяли на идеологическое вооружение расовую уникальность германской нации, для большинства же народов (в том числе для славян) ввели категорию «унтер менш», то есть «недочеловек», Англия и США не возмутились, не потребовали соблюдения «прав человека». Более того, по итогам 1938 г. в Британии Гитлер объявлен «человеком года». Британская политическая и финансовая элиты настойчиво реализовывали свою давнюю стратегию стравливания немцев и русских на полях сражений (как ранее им удавалось направить Наполеона в Россию, столкнуть Германию и Россию в Первой мировой войне). С 1933 г. британские спецслужбы и мировой финансовый капитал приступили к осуществлению операции «Адольф Гитлер». Именно с берегов Темзы был запущен миф об угрозе большевизма как общей опасности «свободному миру», т.е. Западу.

 Выход для «борьбы с большевизмом» был найден в формировании и планомерной реализации концепта «фашизм против большевизма». Поэтому на Западе (США и Великобритания, прежде всего) не препятствовали (если не способствовали) приходу Гитлера к власти в Германии, более того – всячески поощряли его «Дранг нах Остен», не обеспокоились созданием союза стран «Оси», очень соответствующего стратегии «анаконды» американского геостратега адмирала А. Мэхэна, помогали нацистам создать мощную военную экономику и армию. В идеологическом плане коммунистическую идею «борьбы классов» теневым силам англо-саксонского мира удалось подменить «борьбой наций и народов» против большевистской России, против коммунизма. Тот же В. Шубарт писал: «Я сейчас ставлю вопрос не о том, что значит большевизм для России, а о том, что он значит для Европы; причем вопрос не стоит так: третий рейх, или третий Интернационал, фашизм или большевизм. Нет, речь идёт о мировом историческом конфликте между частью света Европой и частью света Россией, между западноевропейским и евразийским континентами». То есть извечная историческая борьба разных культурно-цивилизационных основ, разных смыслов жизни. Извечное непонимание Западом российской души, отторжение её, стремление к завоеванию российских просторов. Таким образом, грядущая мировая война готовилась как борьба за мировое господство, главным её содержанием являлась решающая битва за геополитическое пространство Евразии – пространство, являвшее собой не только важный географо-ресурсный потенциал, но иной, кардинально отличный от западной цивилизации образ человеческого сообщества. Россия (СССР) как геополитический центр евразийского материка была, как и ранее, главным объектом устремлений претендентов на глобальное доминирование. «Традиции и жизненные интересы Англии, - писал будучи премьер- министром Великобритании Л. Джордж, - требуют разрушения Российской империи, чтобы обезопасить английское господство в Индии и реализовать английские интересы в Закавказье и Передней Азии». Изоляция СССР, агрессивные проявления Запада с первых дней советской власти привели к ещё двум историческим последствиям:

1. в России, впервые со времен Петра I, исчезла прозападная партия;
 
2. Россия сняла с себя унизительное бремя подражания Европе, стремление стать частью европейского мира, «обезьяничанья» перед Европой, по Н. Данилевскому. СССР осуществлял самостоятельную разновекторную внешнеполитическую стратегию, отвечающую сущностной парадигме русской геополитики (хотя сам термин «геополитика» был вытеснен из словарного обихода марксизмом-ленинизмом).
 

А что касается попыток западных и российских фальсификаторов истории увязать возникновение фашизма как реакцию на утверждение большевизма в России, то это явная ложь: фашизм явился в Европе как реакция на либерализм, усиление еврейского капитала и стремление банков активно влезать во власть. Идеология нацизма возникла как попытка встряхнуть немецкий народ, дать ему импульс к активности, вернуть в лоно порядка и подчинённости, преградить проникновение либерализма и революционных настроений. «Или мы поднимемся путем возрождения древней чистопородной крови и повышенной воли к борьбе до очищающих успехов, или же последние германско-западные ценности цивилизации и государственного воспитания погрузятся в грязные потоки городов мира, искалечатся на раскаленном асфальте озверевших нелюдей или прорастут возбуждающим болезнь ростком в виде скрещивающихся между собой выходцев из Южной Америки, Китая, Голландской Индии, Африки» - писал в 1930 г. идеолог германского нацизма А. Розенберг. Опять ни о каком большевизме речь не идёт.

 Фашизм как форма власти возник в охваченной кризисом Италии (1920 г.), в 30-е гг. ХХ столетия утвердился в Германии, Испании, Португалии, Венгрии как реакция на экономический кризис, переход экономики к машинному производству, выкинувшему на улицы массы безработных людей, но не на большевизм. В Россию Гитлер шёл за «жизненным пространством» для немцев, о чём он открыто писал в «Майн Кампф» еще в 1925 г.: «Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, имеем в виду только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены». Добавим: в качестве одной из причин поддержки гитлеровского режима со стороны США и Великобритании опять же явились выводы англосаксонских геополитиков (Х. Маккиндер, А. Мэхэн) о смертельной опасности для интересов держав морской цивилизации создания германо-российского союза. В этом случае Лондону и Вашингтону пришлось бы позабыть о мировом господстве и лишиться ряда колоний. Раппальский договор 1922 г. и последующее сближение (особенно в военной и военно-промышленной сферах) Германии и СССР усиливали как саму возможность образования альянса против англосаксов, так и их обеспокоенность. Так что Гитлер оставался едва ли не последней надеждой на разрушение формируемого союза. Мне представляется, что Гитлер был явным ставленником англо-саксонской элиты и мирового капитала. На чём основано это убеждение? Во-первых, Гитлер действовал вопреки выводам всех основателей немецкой геополитической классики и военной стратегии, которые в основе своей считали главным противником Германии страны «морской цивилизации», вопреки завещанию «железного канцлера» О. Бисмарка «никогда не воевать с Россией». Во-вторых, именно британская политика не только «не замечала» серьёзные нарушения Версальского мирного договора (не создавать вооружённые силы, не производить тяжёлые вооружения и т.д.), но британские банки финансировали развитие оборонной промышленности гитлеровской Германии, а дипломатия Лондона поощряла движение Гитлера на Восток (аншлюс Австрии, Мюнхен). В-третьих, Гитлер не являлся автором расовой теории третьего рейха, но именно он «развил» её до уровня нацистского фашизма, противопоставив немцев (извечных врагов Англии) всему человечеству. Что касается славян, то даже идеолог расизма А. Розенберг относил их к нордической «ослабленной» расе.

 С приходом Гитлера к власти в Германии Советская Россия приостанавливает военное и военно-техническое сотрудничество, руководство государства в главной газете страны даёт политическую оценку фашистскому режиму Германии: «…фашисты стремятся к новому переделу мира, проводят курс на развёртывание агрессии во всем мире». 12 декабря 1933 г. ЦК ВКП(б) принимает постановление о развёртывании борьбы за коллективную безопасность в Европе и в мире в целом, СССР подает заявку на вступление в Лигу наций. В 1934 году СССР предлагает создать Восточный пакт о взаимной помощи с участием Чехословакии, Польши, Латвии, Литвы, Эстонии, Финляндии и Советского Союза. Отдельно предлагается заключить пакт с Францией. Министр иностранных дел Франции Л. Барту незамедлительно поддерживает инициативу СССР, после чего его немедленно убивают. Таким образом, Восточный пакт не состоялся. В 1935 г. все ведущие европейские страны заключают союзные отношения с Германией, в 1936 г. Германия и Япония подписывают Антикоминтерновский пакт. 20 февраля 1938 г. в бундестаге Гитлер заявляет, что Германия стремится к сближению со всеми государствами, только не с Советской империей. Затем следует Мюнхен. Британский журнал «Тайм» в номере от 2 января 1939 г., ряд других изданий единодушно признают А. Гитлера человеком 1938 года. Так что Гитлер и фашизм – это проект Запада, а не реакция на советскую власть и коммунистическую идеологию. «Русские не стремились властвовать, не хотели распространять коммунизм. Они желали безопасности, и лишь коммунисты и их попутчики могли её обеспечить», - пишет серьезный западный авторитет по истории Второй мировой войны А. Тейлор. В этой фразе звучит и подтверждение вывода серьёзных специалистов, что геополитической сущностью Запада является агрессия, в то время как сущность России (СССР) – безопасность. «Агрессия на протяжении столетий является единственной формой общения Запада с внешним миром. <…> Хроники вековой борьбы между двумя ветвями христианства, пожалуй, действительно отражают, что русские оказывались жертвами агрессии, а люди Запада – агрессорами». В ходе Второй мировой войны произошло временное перестроение геополитических систем, сложившихся после Первой мировой войны. В преддверии 1 сентября 1939 г. (дата начала Второй мировой) сложилась следующая группировка геополитических сил:

• Советский Союз, сохранивший геополитические устремления Российской империи (мессианская идея «Третьего Рима», перевоплощённая в идею построения социально справедливого мира на глобальном уровне, ликвидация колониальной системы, защита и развитие серединной территории Евразии – хартленда, противостояние ценностной системе морской цивилизации и Западу в целом);
 
• Англо-саксонская геополитическая система как основа морской цивилизации, сохранившая в качестве внешней стратегии геополитические доктрины Х. Маккиндера и А. Мэхэна (враждебное отношение к странам континента, установка на мировое господство через покорение хартленда - России, сохранение и расширение заморских колоний, контроль на мировыми морскими коммуникациями, недопущение союза континентальных держав, Германии и России, в первую очередь);
 
• геополитическая система стран «Оси» во главе с континентальной Германией, ставившая целью реализацию теории немецких геополитиков (Ф. Ратцель, Р. Челлен, К. Хаусхоффер, К. Шмитт) о государстве как живом организме, требующем в своём развитии расширения жизненного пространства вплоть до планетарных масштабов, т.е. опять же установка на мировое господство. Союзники Германии – фашистская Италия и милитаристская Япония – также разделяли немецкий геополитический подход о необходимости расширения жизненного пространства для своих стран. Но кроме Японии войны против СССР ни германские, ни итальянские геополитики не предусматривали.

Даже в ходе развернувшейся Второй мировой войны англо-саксы не спешили с созданием реального антигитлеровского пакта. Сын американского президента Ф. Рузвельта Э. Рузвельт вспоминает в своей книге «Мир его глазами. Из посланий Ф. Рузвельта к американскому народу»: «На все вопросы Черчилль отвечал чётко <…>, в сопротивление русских он не верил <…> Он старался внушить нам, что львиная доля ленд-лиза должна принадлежать британскому льву; что всякая помощь Советам приведёт лишь к затяжке войны… Англичане всячески старались убедить нас: как можно больше материалов по ленд-лизу – Англии и как можно меньше – Советскому Союзу».

 Такие вот союзнички. Скорее всего, англичане имели «запасной аэродром» и вели двойную игру. Недаром Р. Гесс находился на всякий случай рядом, в британской тюрьме.

 Можно констатировать, что во Второй мировой войне схватились три геополитические школы: русская, немецкая и англо-саксонская. Немецкая школа 22 июня 1941 г. была низложена Гитлером и его окружением мистиков. Сражались оставшиеся две – русская и англо-саксонская – и против немцев, и между собой.

 И в заключение о Сталине. Это – гений от геополитики, переигравший в далеко не равной борьбе своих оппонентов. Это признают генерал де Голль, У. Черчилль, Ф. Рузвельт. Не буду перечислять уже известные дифирамбы. Может быть, только стоит послушать впечатления молодого в то время де Голля о тегеранской встрече «тройки» (сам генерал не присутствовал, но внимательно за ней следил): «Сталин разговаривал как человек, имеющий право требовать отчёта. Не открывая двум другим участникам конференции своих планов, он добился того, чтобы они изложили ему свои планы и внесли в них поправки согласно его требованиям». Не высшая ли оценка геополитическому стратегу?

 Упомянутый уже М. Волошин в начале 20-х гг. прошлого столетия произнёс мощную фразу: «Престол петербургской империи был сколочен Петром на фигуру и на весь рост медного исполина. Его занимали карлики». Сталин соответствовал в полной мере медному всаднику. Таких сегодня человечество не имеет – есть только карлики.

Московский музей рассказывает о еврейских корнях Ленина!

Москва – Рядовые россияне впервые могут сегодня увидеть документы, подтверждающие давние слухи о том, что у Владимира Ленина были еврейские корни. 

В стране, где давно уже свирепствует антисемитизм, такое наследие может стать пятном позора для основателя советского государства, к которому до сих пор с огромным уважением относятся многие пожилые россияне. 

Среди десятков впервые обнародованных документов, которые выставлены в Государственном историческом музее, есть письмо, написанное старшей сестрой Ленина Анной Ульяновой. В нем говорится, что их дед по материнской линии был украинским евреем, принявшим христианство, чтобы выехать за черту оседлости и получить высшее образование.

«Он происходил из бедной еврейской семьи и являлся, согласно свидетельству о крещении, сыном Мойши Бланка, уроженца города Житомира (Западная Украина)», - написала Ульянова в 1932 году в письме Иосифу Сталину, который пришел на смену Ленину после его смерти в 1924 году. 

«Владимир Ильич всегда был высокого мнения о евреях, - писала она. – Мне очень жаль, что наше происхождение, о котором я подозревала прежде, было неизвестно при его жизни».

При царском режиме евреи могли проживать постоянно только на ограниченной территории, получившей название черта оседлости. В нее входили сегодняшняя Литва, Белоруссия, Польша, Молдавия, Украина и некоторые районы в западной части России.

Многие евреи присоединились к большевикам в борьбе с повсеместно распространенным в царской России антисемитизмом. Некоторые из них стали ведущими руководителями коммунистической партии, когда та пришла к власти после революции 1917 года. Самым известным среди них стал Леон Троцкий, чья настоящая фамилия была Бронштейн. 

Но Ленин, при рождении в 1870 году названный Владимиром Ильичом Ульяновым, всегда называл себя только русским. Псевдоним «Ленин» он взял в 1901 году, находясь в сибирской ссылке неподалеку от реки Лена.

Краткий период продвижения еврейской культуры, начатый при Ленине, закончился в 1930-х годах, когда Сталин организовал антисемитские чистки в рядах коммунистов и разработал план по переселению всех советских евреев в далекую область на границе с Китаем.

Ульянова просила Сталина не скрывать еврейское происхождение Ленина, чтобы противостоять усилению антисемитизма. «Вряд ли правильно скрывать от масс этот факт, - писала сестра Ленина. – Я слышу, что в последние годы антисемитизм снова усиливается, даже среди коммунистов». 

Сталин проигнорировал эту просьбу и приказал ей хранить полное молчание по поводу своего письма, о чем рассказала куратор выставки Татьяна Колоскова. 

В официальной биографии Ленина, написанной его племянницей Ольгой Ульяновой, говорится, что в их семье были только русские, немецкие и шведские корни.

Письмо сестры Ленина стало доступно российским историкам в начале 1990-х годов, но его подлинность многие яростно оспаривали. Включить письмо в число экспонатов выставки решила Колоскова, которая, будучи директором музейного отдела, посвященного Ленину, считается одним из самых авторитетных специалистов по его жизни. 

Выставка в музее на Красной площади возле мавзолея, где до сих пор лежит тело Ленина, также рассказывает о его сильнейших мучениях после апоплексического удара, перенесенного в 1922 году. Боль была настолько сильна, что он даже просил Сталина дать ему яд. 

«Он не случайно выбрал Сталина, чтобы обратиться к нему с такой просьбой, - написала в 1922 году в своем дневнике младшая сестра Ленина Мария Ульянова. – Он знал товарища Сталина как стойкого большевика, прямого и лишенного всякой сентиментальности человека. Кто еще осмелился бы положить конец жизни Ленина?»

Вначале Сталин пообещал помочь ему, однако остальные члены Политбюро решили в этой просьбе отказать, говорится в письме. Троцкий, которого Сталин выдворил за пределы Советского Союза, утверждал в своих мемуарах, что Сталин отравил Ленина.

В экспозиции 111 документов, причем со многих из них лишь недавно был снят гриф секретности. Все они обнародованы впервые, и это дает удивительную возможность лучше понять главных руководителей Советского Союза. Лидеры, которых обычно изображали жесткими и бесстрашными, предстают порой капризными, напуганными и даже отчаявшимися людьми. 

В одном из документов содержится отчаянная мольба арестованного коммунистического лидера Льва Каменева, настоящая фамилия которого Розенфельд. Сталин получил это письмо в 1934 году.

«В момент, когда моя душа наполнена лишь любовью к партии и ее руководству, когда пережив колебания и сомнения, я могу смело сказать, что научился полностью доверять каждому шагу Центрального комитета и каждому решению, которое принимаете Вы, товарищ Сталин, - писал Каменев, - меня арестовали за связи с людьми, которые мне незнакомы и глубоко отвратительны».

Сталин проигнорировал и это письмо, и в 1936 году Каменева расстреляли. 

Немного более юмористичный, но не менее мрачный аспект этой экспозиции представляют карикатуры, нарисованные членами Политбюро.

Ведущий коммунистический идеолог Николай Бухарин изображает Сталина с утрированно гигантским носом и с его любимой трубкой. Карикатуры на других коммунистов тоже далеко не лестные – один из них изображен в виде офицера Белой армии. Антикоммунистическая Белая армия, которую поддерживали западные державы, безуспешно сражалась с ленинской Красной Армией на фронтах Гражданской войны в 1917-1923 годах. 

Известный экономист Валерий Межлаук высмеивает Троцкого, называя его Вечным Жидом, а также изображает министра финансов в весьма неуклюжей позе. В сделанной от руки подписи под этой карикатурой Сталин рекомендует подвесить министра за яйца. 

И министр, и оба карикатуриста были арестованы и расстреляны в 1938 году.

«Четыре главных мифа о революции»

Николай II был способным государем, талантливым стратегом, твёрдым в своих решениях руководителем

Свернуть

Всё дальше и дальше от нас трагические события русской революции. Но они остаются в национальной памяти, и споры по ним по-прежнему животрепещущи. Более того, по прошествии многих десятилетий взгляды участников этих споров часто мало чем отличаются от взглядов их предшественников, непосредственно переживших кровавый русский излом начала ХХ века. Некоторые из этих взглядов, впрочем, не выдерживают проверки фактами. Поэтому представляется важным избавляться от легенд о русской революции, навеянных политическими пристрастиями сторон.

'''1. Оболганный император'''

Как советская историческая литература, так и значительная часть эмигрантской наделила Николая II отрицательными характеристиками. Ему приписывали безволие, нерешительность, недальновидность, даже скудоумие, леность и бессмысленную жестокость («Николай Кровавый»). Все такого рода мифы, в том числе о якобы безраздельном влиянии Распутина на царскую чету, были созданы ещё при жизни императора с целью опорочить династию и монархию. Серьёзные историки давно уже их опровергли. В этом плане особенно хотелось бы выделить труды историка русского Зарубежья, члена ЦК партии «народных социалистов» С.П. Мельгунова, сумевшего в эмиграции переосмыслить многие из мифов, созданных в своё время его идейными товарищами.

Казалось бы, со свержением монархии уничижительные мифы про Николая II сделали своё дело и должны были быть списаны в архив исторических анекдотов. Однако этого не произошло. Почему? Не было бы удивительно, если бы эти мифы продолжали поддерживать одни монархисты. Такая их позиция (типичный представитель – В.М. Пуришкевич) понятна. Им было важно убедить себя и других, что крушение монархии вызывалось не объективными историческими причинами, а исключительно личными качествами последнего царя. То есть якобы случайными факторами, не имевшими отношения к самому принципу монархии и не обусловленными природой тех общественных сил, на которые монархия опиралась. Но противники самодержавия из либерального и социалистического лагерей, и после 1917 года распространявшие сказки о «ничтожном» царе, – разве они не понимали, что тем самым принижают значение своей собственной революции? Велика ли заслуга – свергнуть такого монарха!

Судя по всему, главная причина, почему даже коммунисты десятилетиями продолжали поддерживать тезис о государственной недееспособности Николая II, заключается вот в чём. Столетиями Россия управлялась под державным скипетром монархов. Монархизмом пронизана вся русская история. Ни один правитель России после 1917 года (за исключением, быть может, Сталина, и то лишь после победы в Великой Отечественной войне) не мог чувствовать себя настолько легитимным, как прежние цари.

Большевики могли не быть связанными мифом, который не они создавали. Однако и им гораздо проще было воспринять и тиражировать испытанное пропагандистское клише, чем пытаться восстановить истинное историческое лицо свергнутого императора. В дальнейшем, когда коммунисты приписали себе руководство всем революционным процессом в России начала ХХ века, пользование этим клише стало и для них необходимостью.

Негативный миф о Николае II питается предвзятой трактовкой многих эпизодов истории Первой мировой войны. Начнём с тезиса о том, что Николай II якобы без всякой необходимости ввергнул Россию в войну, несмотря на предупреждения покойного Петра Аркадьевича Столыпина и других мудрых сановников. В подтверждение приводят меморандум бывшего министра внутренних дел Петра Николаевича Дурново, поданный им царю в феврале 1914 года, где он прямо-таки пророчески описывает ход грядущих потрясений, которые неизбежно обрушатся на Россию в случае войны против Германии.

Однако критики царя почему-то забывают, что не Николай II, a германский кайзер Вильгельм II первым объявил войну. Что война была России навязана. Что в той ситуации царь не мог не заступиться за Сербию и не объявить мобилизацию. Даже сам Дурново отлично понимал вынужденный характер действий России летом 1914 года и то, что именно политика Германии похоронила надежды на русско-германский союз.

Наконец, можно себе представить, как взвилась бы вся либеральная оппозиция, если бы в той обстановке русский царь пошёл на попятную и дал Центральным державам расправиться с Сербией, а потом и с Францией. Мало того, что это оставило бы Россию один на один с превосходящими силами Германии - для Николая II это уже тогда, скорее всего, обернулось бы отречением от трона. Забывают ещё и о том, что летом 1914 года Россия стояла на пороге новой революции. За первое полугодие в стране бастовало больше рабочих, чем за тот же период революционного 1905 года. Оппозиция не преминула бы использовать это стачечное движение в целях свержения императора.

В августе 1915 года Николай II отрешил своего двоюродного дядю, великого князя Николая Николаевича от должности Верховного главнокомандующего и лично встал во главе действующей армии. Тогда этот шаг государя вызвал вопли негодования в обществе, вызванные так называемой «патриотической тревогой». И долгое время спустя многие были по-прежнему склонны усматривать в этом действии царя «роковое решение», якобы приведшее Россию к революции.

Однако никто так и не сумел показать, в чём же заключалась его фатальность. А вот положительные последствия возглавления царём Русской армии очевидны.

Начнём с того, что как стратег Николай Николаевич успел в достаточной степени доказать свою бездарность. В его послужном списке было уже немало как поражений Русской армии, так и упущенных возможностей для победы. Показательно, что вскоре после вступления Николая II в верховное командование (22 августа 1915 года) прекратилось (в середине сентября) длившееся с мая отступление Русской армии. Череда поражений закончилась. Конечно, связано это было, в первую очередь, с истощением наступательной мощи германской армии и изменением соотношения сил на фронте, но всё же.… А через год русские войска осуществили успешное наступление на Юго-Западном фронте, известное как Брусиловский прорыв. Под верховным командованием Николая II Русская армия не знала крупных неудач. Это объективный факт.

Элитные группы выражали недовольство вступлением царя на должность Верховного только потому, что оно сопровождалось снятием Николая Николаевича. Вокруг фигуры великого князя был создан ореол (как мы бы сейчас сказали – пиар-имидж) человека, благосклонного к общественным организациям. Оппозиционные круги прочили его кандидатом на престол в случае дворцового переворота, и до царя не могли не доходить эти слухи. Да и без этого, казалось бы, что тут такого – в минуту величайшей опасности для Родины государь желает разделить тяготы поражений (и радости будущих побед) непосредственно со своей любимой армией! Такой простой и естественный шаг! Но не тут то было…

Представители элит мотивировали своё неприятие царского решения тем, что, будучи в Ставке в Могилёве, царь не сможет эффективно руководить страной в целом. Естественно, в качестве аргумента вытащили на свет и пресловутое «влияние Распутина» – дескать, теперь без него не будет происходить ни одного кадрового назначения. На самом же деле, перенос царской резиденции был дальновидным и мудрым шагом. Ибо, в случае возникновения беспорядков в Петрограде, глава государства какое-то время оставался вне ударов революционной стихии. Это время можно было выиграть для собирания сил и подавления мятежа. Откуда же было тогда знать царю, что в дни революции главный удар будет нанесён ему его же ближайшим окружением – высшим генералитетом, который сначала саботировал царский приказ о движении войск на Петроград, а потом арестовал и самого царя!

Про Николая II и тогда и впоследствии распространяли слух, будто он ничего не смыслил в военном деле. На самом деле, именно пребывание царя на посту Верховного главнокомандующего раскрыло его стратегические дарования. Николай II предлагал бить коалицию врагов там, где она слабее всего. План государя предусматривал высадку десанта на Босфоре и активизацию усилий на Балканском фронте союзников. В 1915, 1916 и 1917 гг. Николай II пытался настоять на выполнении этого замысла, но не смог пробить стену тупости (или сознательный саботаж?) своих генералов. Кампания 1918 года доказала, что русский царь был прав – удары союзников по Болгарии и Турции привели к тому, что весь Четверной союз в считанные недели рассыпался как карточный домик. Только России к тому времени уже не было среди победителей…

Парадокс: у русского самодержца не было такой власти, чтобы просто взять и приказать своим военачальникам сделать то-то и то-то вопреки их аргументам и доводам. Сильная сторона русского самодержавия со времён Петра Великого – верховенство профессиональных знаний в каждой сфере компетенции – в решающий момент обернулась его слабостью. А последний государь отнюдь не обладал амбициями корифея любой отрасли знаний. Это прекрасное качество в обычное, мирное время. Но для политического строя, угрожаемого со всех сторон, излишнее доверие к профессионалам оказалось гибельным.

Примечательно, что Николая II обвиняли и продолжают обвинять в противоположных деяниях. Одни – в том, что он готовил сепаратный мир, другие – в том, что он не пошёл на сепаратный мир ради спасения династии и страны. Обвинение в подготовке сепаратного мира сыграло большую роль в процессе свержения монархии. В дальнейшем оно не подтвердилось. В эмиграции ещё Мельгунов в конце 50-х годов доказал его вздорность. Советские историки официально отказались от него, устами видного специалиста В.С. Дякина, подводя итог дискуссии, посвящённой 50-летию Октября в 1967 г.

Доказанное отсутствие тайных контактов между Романовыми и Гогенцоллернами по вопросу о мире многие теперь истолковывают как «верность царя слову, данному союзникам», не замечая или не желая замечать, как тем самым незаслуженно опорочивают Николая II. В своих действиях он руководствовался, в первую очередь, благом России (как он сам его понимал, конечно). Поэтому он бы пошёл и на сепаратный мир, если бы таковой действительно мог спасти Россию от грозивших ей бед. Но такой возможности не было.

Когда говорят о мирной альтернативе, возникшей в 1916 году, имеют в виду германское предложение ко всем воющим сторонам заключить перемирие на условиях фактического положения и начать переговоры о мире. Оно прозвучало 12 декабря 1916 года в выступлении в рейхстаге германского канцлера Теобальда Бетмана-Гольвега. 25 (12 по старому стилю) декабря 1916 года Николай II издал приказ по армии, в котором говорил о невозможности мириться, пока враг находится на Русской земле. Это был единственно возможный в тех условиях подход. Пока враг оккупировал часть русской территории, мир мог быть заключён лишь с уступками со стороны России. Для Николая II это было неприемлемо не только по моральным, но и по прагматическим соображениям: понятно, какое оружие из этого сделала бы оппозиция. Сепаратный мир зимой 1916/17 г. не оттянул бы падения монархии.

Император всероссийский был фактически заложником элит, которые он не создавал, а унаследовал в готовом виде от всей прежней истории монархического строя. И в трудный момент оказался этими элитами оболган и предан. «Кругом измена, трусость и обман», – эти полные внутреннего драматизма скупые слова, записанные Николаем II в свой дневник 2 марта 1917 года после отречения, давно стали хрестоматийными. Многое говорит о том, что государь уже давно допускал для себя возможность именно такого исхода борьбы. Два десятилетия российский трон колебался на лезвии бритвы. Удивительно не то, что он рухнул, а то, что он удерживался столь долго в состоянии весьма зыбкого равновесия. В этом велика заслуга последнего императора. Он был способным государем, талантливым стратегом, твёрдым в своих решениях руководителем. В лице Николая II русская монархия достойно увенчала свою многовековую историю. Но даже такой человек оказался не в силах побороть процессы, ведшие старый строй к гибели.

'''2. Великий подлог'''

Один из мифов о русской революции носит особенно русофобский характер. Он гласит, что русский народ в 1917 году в своей значительной массе предал своё Отечество и стал склоняться к миру с внешним врагом. Действительно, требование «мира без аннексий и контрибуций», озвученное вскоре после Февральской революции, довольно скоро вылилось в стремление к «миру любой ценой». На волне этих настроений большевики пришли к власти. Однако правы ли те, кто приписывает большинству русского народа в 1917 году такое шкурное самосознание: «Мы – тамбовские (курские, рязанские, вятские и т.д.), до нас немец не дойдёт»? Для ответа на этот вопрос давайте сначала посмотрим, как в массе народа, особенно в армии, было воспринято известие об отречении императора.

«Войска были ошеломлены – трудно определить другим словом первое впечатление, которое произвело опубликование манифестов. Ни радости, ни горя. Тихое, сосредоточенное молчание. Так встретили полки 14-й и 15-й дивизий весть об отречении своего императора. И только местами в строю непроизвольно колыхались ружья, взятые на караул, и по щекам старых солдат катились слёзы», – так описывает восприятие Февральской революции на фронте генерал А.И. Деникин, бывший тогда командиром 8-го армейского корпуса. Примерно также, по свидетельствам очевидцев, полки русской гвардии больше ста лет назад восприняли весть о смерти «от удара» государя Павла I.

Чтобы лучше уяснить себе, что творилось в душе этих солдат Первой мировой, давайте представим такую гипотетическую ситуацию во Второй мировой. Предположим, что в самый разгар Великой Отечественной войны, где-то в 1941, 1942 или пусть даже в 1943 году, в результате верхушечного переворота был бы… свергнут Сталин. Нетрудно представить себе дальнейшее. Людям, свергнувшим вождя, надо как-то оправдать происшедший переворот и легитимировать свою власть. Как? Самое логичное средство – полностью дискредитировать предшествовавший режим. Сталин и его подручные обвиняются в неподготовленности армии к войне, в ошибочности внешней политики и в преступлениях перед собственным народом. Изо дня в день по радио и в официальной печати идёт длинный перечень преступных деяний свергнутого режима. Всё это – во время и без того тяжело протекающей войны.

При всём этом новые правители не отказываются от продолжения войны. Более того, они подчёркивают её патриотический характер, призывают к Отечественной войне, но уже не «за Родину, за Сталина!», а, допустим, «за Родину и свободу!». Какой в этом случае могла быть развязка? Всё это могло обернуться только катастрофическим падением боеспособности армии. Вместо того, чтобы откликнуться на призыв продолжать Отечественную войну, армия, если бы даже не повернула штыки против узурпаторов в тылу, то, как минимум, начала бы оказывать давление на новых правителей с требованием заключить скорейший мир. А то и просто стала бы расходиться по домам. Последствия зависели бы уже только от оперативной обстановки, предшествовавшей перевороту…

Вот то же самое, только в реальности, происходило и в 1917 году. При этом необходимо помнить, что власти большевиков было меньше четверти века, а царской власти – многие столетия! Такой катаклизм, как падение монархии, просто не мог не перевернуть всё в сознании народа, в сознании миллионов рядовых русских солдат!

Об этом же писал и историк-монархист А. Керсновский: «Целей войны народ не знал.… Одно было понятно всем – так приказал царь. К царствовавшему императору народ относился безразлично, но обаяние царского имени стояло высоко. Царь повелел воевать – и солдат воевал.… Солдат решил, что раз царя не стало, то не стало и царской службы, и царскому делу – войне – наступил конец. Он с готовностью умирал за царя, но не желал умирать за пришедших к власти господ».

Новые правители России после Февраля 1917 года тоже не потрудились объяснить народу целей войны. 6 марта 1917 года Временное правительство выступило с декларацией о намерениях. В ней почти ничего не говорилось русскому народу о целях войны. Зато союзники России клятвенно заверялись в том, что новая власть исполнит перед ними свой долг, вытекающий из обязательств, взятых на себя ещё старым режимом.

14 марта Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, в котором тогда господствовали партии эсеров и меньшевиков, выпустил свою декларацию «К народам всего мира!». В ней говорилось о всеобщем мире «без аннексий и контрибуций», «на основе свободного самоопределения народов». Очень много места воззвание уделяло надеждам на революцию во вражеских странах. Петросовет призывал их солдат: «Сбросьте с себя иго вашего самодержавного порядка, подобно тому, как русский народ стряхнул с себя царское самовластие; откажитесь служить орудием захвата и насилия в руках королей, помещиков и банкиров – и дружными усилиями мы прекратим страшную бойню». В то же время воззвание обращало внимание социалистов вражеских стран на то, что им теперь больше не нужно «защищать культуру Европы от азиатского деспотизма». Русская «революционная демократия» была убеждена, «что наступила пора начать решительную борьбу с захватными стремлениями правительств всех стран, наступила пора народам взять в свои руки решение вопроса о войне и мире».

В ответе на главный вопрос – о мотивации русского солдата к продолжению войны – обращение Петросовета не отличалось в выгодную сторону от декларации Временного правительства. В самом деле, если путь к миру лежит через революцию и совместные усилия народов всех стран, то зачем воевать? Ряд фраз воззвания мог посеять только тревогу и нигилизм в умах русских солдат. Получается, что прежде они олицетворяли для Европы «азиатский деспотизм». Этой фразой Петросовет полностью обесценивал и опошлял героические усилия Русской армии по защите Отечества в предшествующие годы войны. А слова обращения к солдатам противника порождали закономерное опасение: сами-то мы, русские солдаты, разве не служим таким же «орудием захвата и насилия» для «своих помещиков и банкиров»?

Итак, в первых же документах Февральской революции, говоривших о целях России в войне, ценности защиты Отечества были затушёваны и девальвированы. Ни Временное правительство, ни Совет не смогли, да и не особенно старались объяснить русскому народу, за что теперь, после свержения царя, ему нужно и дальше проливать свою кровь. И неудивительно: для буржуазных либералов и «умеренных социалистов» куда важнее борьбы с внешним врагом была схватка за власть внутри страны. Но в этой схватке оказался «третий радующийся» – большевики.

'''3. О «патриотизме» либералов'''

На сопоставлении официальных заявлений политиков в месяцы революции вырос миф о том, что буржуазные либералы были последовательными патриотами России, в отличие от социалистов, тем более – от большевиков. Дескать, если бы русский народ потерпел ещё пару лет и поддержал до конца своих либеральных вождей – Россия вышла бы из Первой мировой войны победителем. Однако, как и ныне, в ту эпоху официальные декларации мало соответствовали истинным целям их составителей.

В отличие от царя, буржуазная оппозиция не просто задумывалась о тех выгодах, которые мог принести ей сепаратный мир, но, по-видимому, даже предпринимала разведку в этом направлении. Летом 1916 года делегация российской Государственной Думы посетила союзные страны – Англию, Францию, Италию. На обратном пути видный член делегации октябрист А.Д. Протопопов встретился в Стокгольме с банкиром Вартбургом, известным своими связями с Германией. По возвращении Протопопова никто не из его товарищей по думскому Прогрессивному блоку не поставил ему на вид этой встречи. О ней стали говорить с тем подтекстом, что там якобы по указанию царя обсуждались условия сепаратного мира с Германией, только после того, как Николай II в октябре 1916 года назначил Протопопова министром! Но летом 1916-го Протопопов не числился среди так называемых «распутинцев», и если уж он действительно обсуждал там какие-то политические вопросы, имевшие отношение к Германии, то он мог делать это только по указанию оппозиции! Любопытно, что на эту версию, высказанную в литературе довольно давно, ещё в 30-е годы, до сих пор обращали мало внимания.

О невозможности для России в её тогдашнем состоянии продолжать войну и о необходимости начать мирные переговоры вскоре после Февральской революции говорил управляющий делами Временного правительства В.Д. Набоков (отец писателя). Но он не был услышан коллегами. Вообще, это кажется удивительным. Очевидно, что только перехват у леворадикальных сил лозунга мира мог спасти шаткую власть Временного правительства. Действительно ли оно не пошло на это из патриотических побуждений?

Откровенные высказывания некоторых представителей либерального лагеря позволяют думать, что дело было не в патриотизме. Так, в октябре 1917 года бывший председатель Государственной Думы М.В. Родзянко в газете «Утро России» высказался… за желательность сдачи Петрограда немцам! Он мотивировал это тем, что тогда погибнут, наконец, многие революционные учреждения и развращённый Балтийский флот, принесшие только вред России. По-видимому, Родзянко лишь открыто высказал то, что было на уме у многих представителей российской элиты. Американский левый журналист Джон Рид описывает, как однажды ему «пришлось провести вечер в доме одного московского купца.… Мы спросили у одиннадцати человек, сидевших за столом, кого они предпочитают – Вильгельма или большевиков? Десять против одного высказались за Вильгельма». Вряд ли здесь много утрировано. Ведь уже скоро даже признанный вождь российских либералов Павел Милюков, сторонник захвата Босфора и Дарданелл, стал беззастенчиво проповедовать спасение России от большевиков при помощи… немцев!

Так что для значительной части российской элиты в 1917 году внешний враг стал представляться менее опасным, чем враг внутренний. Поэтому все политические шаги российских либералов в 1917 году следует рассматривать в первую очередь в контексте этой внутренней борьбы. Её целям служило и продолжение внешней войны. Революция в том виде, как она произошла в феврале 1917 года, российской элите была не нужна. Её вполне удовлетворил бы «дворцовый переворот». Советы рабочих депутатов и прочие массовые демократические организации в планы элиты никак не вписывались. Поэтому буржуазные круги вскоре после Февраля взяли курс на установление военной диктатуры. А оправдать эту диктатуру в глазах населения могла лишь внешняя война. Политика мира выбивала всякую почву из-под доводов в пользу диктатуры.

Попутно следует расстаться и с мифом о безвольности деятелей Временного правительства, об отсутствии у них «государственного мышления» и прочих отрицательных характеристиках, которыми наделили их представители свергнутых революцией элитных слоёв российского общества. Ведь было время, когда та же элита буквально молилась сначала на Львова – первого председателя Временного правительства, потом на Керенского. До Февраля люди, составившие новую власть, казались сливками российского либерализма. Можно без преувеличения сказать, что Временное правительство всех четырёх составов вобрало в себя наиболее талантливых представителей российских буржуазных элит. Во всяком случае, им в гораздо большей степени, чем прямолинейным белогвардейским генералам, было свойственно то, что мы теперь называем искусством реал-политик. Да и как могли быть безвольными и наивными люди, искушённые в политических технологиях, сумевшие – шутка ли! – свалить многовековое здание российской монархии! Нет, либеральные вожди Февраля вовсе не были такими прекраснодушными идеалистами, какими их ныне модно изображать!

Не было бы корниловского мятежа – вряд ли стал бы возможен большевицкий переворот. Зная это, следует по-иному, не из-под эмигрантских шор элит, обиженных Историей, взглянуть на Временное правительство. Тот же Керенский, став во главе кабинета, проводил очень осторожную политику по наведению порядка – такую, чтобы не вызвать бурного сопротивления народных масс. Он искренне досадовал на то, что класс, ради которого он вёл свою политику, так его и не понял.

В отношении таких деятелей, как генерал Корнилов, оказавших власти собственного класса поистине медвежью услугу, Керенский был вправе чувствовать нескрываемое раздражение как тогда, в 1917-м, так и десятилетия спустя уже в эмиграции. Ведь даже там они не желали понять, что если и был у российских либералов в 1917 году какой-то шанс удержаться у власти, то он мог заключаться только в политике, не провоцировавшей экстремизма народных масс!

'''4. О большевиках'''

Советская историческая литература противопоставила большевиков прочим российским социалистам. Эмигрантская – в значительной степени их сблизила. Дело, конечно, в угле зрения. С советской официальной точки зрения было важнее оттенить различия. Элиты, свергнутые революцией, с объективностью покойника, которому уже всё равно, отметили тот факт, что «умеренные» социалисты проложили большевикам дорогу во власть.

Единственным существенным отличием большевиков стало то, что они взялись реально осуществить лозунги, провозглашённые эсеро-меньшевистской «революционной демократией». Та бросила радикальные призывы, убедила народ в их исполнимости и в том, что их можно принять за чистую монету, но.… Оказываясь во власти, эсеры и меньшевики оказывались подголосками буржуазных либералов. Всё это, впрочем, давно известно.

Вообще, в революции очень многое, что приписывалось инициативе большевиков, на деле возникало без их участия. Большевики лишь пытались артикулировать и возглавить радикальные стремления масс с тем, чтобы направить их в нужное большевикам русло. Это в особенной степени относится к призывам покончить с войной. Большевицкий «Декрет о мире» имел лишь одно отличие от аналогичных деклараций меньшевиков и эсеров – он был издан государственной властью.

Не только стиль и формулировка лозунгов, но и самое содержание «Декрета о мире» практически повторяли уже известную нам декларацию «К народам всего мира!», а также другую – «К социалистам всех стран!», выпущенную эсеро-меньшевистским Петросоветом 2 мая 1917 года. И там, и тут все надежды возлагались на то воздействие, которое трудящиеся окажут на правительства своих стран с целью побудить их начать переговоры о всеобщем «демократическом» мире. Вся разница была «только» в том, что теперь с этими призывами к народам поверх их правительств Совет обращался не как общественная организация, а как орган государственной власти России.

В историографии давно разрабатывается вопрос о роли германских субсидий в большевицкой революции. Под давлением многих свидетельств, в первую очередь – рассекреченных в 1958 году документов из архива министерства иностранных дел Германской империи, многие историки ныне признают факт этих субсидий. Но из него частенько любят делать вывод, что большевицкий переворот делался на немецкие деньги, а, придя к власти, большевики стали «отрабатывать спонсорские средства». Принять этот вывод серьёзному историку невозможно.

Резонно спросить: если кайзеровский режим в Германии был настолько богат, что смог сделать на свои деньги революцию в России, то почему же он тогда не спас от революции самого себя?! Неужели так поистратился, что денег уже не осталось? А как быть с тем, что Ленину в большевицкой партии пришлось преодолевать сильнейшую оппозицию идее сепаратного мира? Получается, что не все большевики были «платными немецкими агентами», а это Ленин был немецким агентом внутри самой партии большевиков?

Конечно, отрицать, что большевики пользовались финансовой помощью из-за рубежа (пишут ещё и об американских субсидиях Троцкому), не получается. Но в этом отношении большевики были в России далеко не исключением! Пишут о десятках миллионов германских марок, полученных большевиками в 1917 году. Но что это по сравнению с 8 миллиардами золотых рублей (около 17,5 млрд. марок) внешних займов, полученных Временным правительством от западных союзников?! Что мешало бросить часть этих средств на развёртывание контрпропаганды большевикам? Правильно, ничего не мешало. Более того, они использовались по назначению. А низкая эффективность этого использования доказывает лишь то, что в 1917 году в России были, очевидно, и другие причины, кроме немецких субсидий большевикам, для развёртывания массового протеста против политики Временного правительства!

Так что нет оснований противопоставлять большевиков в этом отношении их политическим конкурентам. Задолго до Октября 1917 года моральные рамки дозволенного в российской политике стали весьма расплывчатыми. И это – «заслуга» не только и не столько большевиков. Что касается того же вопроса субсидий от враждебного государства – вспомним, что в 1904 году российские либералы развёртывали свою пропаганду против монархии на деньги из японских источников!

Главные действующие лица российской драмы 1917 года различались между собой отнюдь не волевыми качествами. Все они – и Николай II, и Керенский, и Ленин – были решительными, стойкими и, главное, умными борцами за дело тех классов, с которыми каждый из них связал свою политическую судьбу. Успех одного и неудача других определились, в первую очередь, не личными их свойствами, а объективной расстановкой социально-политических сил в России.

Поэтому давно пора перестать видеть в русской революции лишь безысходную трагедию и череду обречённых представителей элиты, сметённых красным ураганом. Такой взгляд обрекает на уныние и занижает национальную самооценку.

Нет, на уровне главных персонажей, это была битва титанов! Она вполне достойна эпической саги – такой, какую, например, литература Франции давно, ещё в середине XIX века, сложила про свою Великую революцию, не деля героев на положительных и отрицательных.